Эльдар рязанов снял "ключ от спальни".

Роман азадовский.

Режиссер предполагал сделать это не ранней весной, а поздней осенью - в виде подарка самому себе к 75-летию. Но не успел - производственные обстоятельства, бюджетные осложнения. Хотя у рязанова вроде особых осложнений не должно было быть. В одном из предпремьерных телевизионных интервью он честно признался: "я такой человек: дают палец, а мне всю руку подавай". Руку финансовой помощи подали. Киностудия "гулливер" и кинокомпания "луч", объединив усилия, взяли свое у министерства культуры, мэрии москвы, телеканала "россия" и фонда "санкт-петербург ". Северная столица не вдруг поделилась финансами, которые должны были пойти на подготовку 300-летнего юбилея. "Ключ от спальни" - подношение к этому юбилею, так в титрах и сказано: мол, посвящается и все такое.

Несколько лет назад сергей газаров посвятил своего "ревизора" 850-летию москвы, что выглядело несколько странно для всякого, кто знаком с коллизией классической пьесы гоголя. Рязанов подарил петербургу собственную перелицовку легкомысленного французского водевиля жоржа фейдо, только перенес действие на невские берега: петропавловка, мосты, острова... Там разыгрывается история про одураченного мужа, его ветреную супругу, ее скромного воздыхателя, ее же нахрапистого женатого ухажера-фабриканта и пьяного в стельку поэта, из-за которого заварилась водевильная каша, - эту кашу и расхлебывают в "ключе от спальни" как умеют.

В фильме пятилетней давности "привет, дуралеи! " рязанов, помнится, не раз и не два облетал с камерой вокруг новенького с иголочки храма христа спасителя и заставлял вячеслава полунина - по сюжету - драить бока юрию долгорукому и его коню. Видимо, в такой аллегорической форме он выражал благодарность мэру лужкову за материальное и моральное содействие. В "ключе от спальни" камера ловит глазом фрагменты - на что-то большее и средств нужно больше - опрятный город, каким он, вероятно, видится губернатору яковлеву. И каким он мог бы выглядеть в мае, если бы подготовка к юбилею шла по уму, а выделенные деньги расходились в нужных петербургу направлениях.

Не исключено, что не одного яковлева имел в виду рязанов, а - бери выше. Ходят упорные слухи, что режиссер близок к тому, чтобы пробить себе, наконец, бюджет на "мастера и маргариту", а тогда, что ни говори, высочайшая поддержка не повредит. Но будет "мастер" или нет, сплетни это или достоверная информация, а в любом случае это дело не завтрашнего дня. Зато дело сегодняшнего дня - водевиль "ключ от спальни".

Понятно, почему рязанову не захотелось ставить французскую пьеску как она есть. Он никогда таким не баловался, и что теперь затеваться?

изжившую себя рязановскую лирику ее производитель утопил в "тихих омутах" - и правильно сделал. "Ключ от спальни" исполнен в острой эксцентрической манере с реверансами "ранней комической": дело-то происходит на заре синематографа. В эксцентрике, надо сказать, рязанов никогда особую силу не проявлял: она была хлебом леонида гайдая, второго в тройке равно значимых для советского зрителя комедийных богатырей рязанов - гайдай - данелия. "Забытая мелодия для флейты", "небеса обетованные", а пуще всего "старые клячи" обнаруживали этот его изъян вполне отчетливо. Здесь же, в "ключе", он - во всяком случае, в сравнении с предшествующими опытами - вполне преуспел. Местами это смешно, редкими местами - даже очень. Вот только во второй части - а кино разламывается надвое, причем первая половина куда лучше и вообще могла быть единственной - боевому рязанову-эксцентрику становится жалко себя лирика, он вспоминает минувшее, и совершенно напрасно. Забыть, забыть. Было и прошло.

С актерами тоже все наполовину хорошо, наполовину проблематично. Как-то мы с друзьями-критиками, обсуждая невысокий полет фантазии наших режиссеров и энергию наших раскрутчиков звезд, прикидывали, кто сейчас должен сыграть мужчину-героя и женщину-героиню в образцовой новорусской мелодраме. Сошлись на том, что сергей безруков и евгения крюкова, - больше некому. Когда по экрану пошли начальные титры и я увидел два этих заветных имени, нехорошие предчувствия стали меня одолевать. Оказалось, напрасно. Безруков тут, во-первых, не герой. А во-вторых, с этим популярным исполнителем, сыгравшим слегка чокнутого профессора, режиссер справился - при том что он в последнее время, увы, редко актеров в узде держал. Или безруков сам с собой справился, а только его любимое выражение лица "как вам, наверное, радостно, дорогие зрители, что у вас есть такой замечательный я" - это выражение он мужественно изъял из употребления. Спасибо ему.

С евгенией крюковой в роли жеманной ветреницы несколько сложнее. Она, безусловно, роскошная дама, и не мне объяснять это рязанову: он сам с нее глаз камеры не сводит. Двадцать без малого лет назад нечто подобное происходило с ларисой гузеевой в "жестоком романсе". Годы спустя гузеева доказала, что вообще-то она еще и актриса - и неплохая. Наберемся терпения и подождем: авось крюкова нам тоже докажет и покажет.

Самый лучший в компании - сергей маковецкий в роли пьяного поэта. Совсем, казалось бы, не рязановский актер, а вот поди ж ты. Острый, резкий и тонкий, где надо. Белый клоун, который и рыжим может стать - по обстоятельствам. Давно маковецкий таким в кино не был - силы, видать, копил. И накопил изрядно, спешите видеть.